Маргарет Мид

Если ученый не может сформулировать то, чем он занимается, так, чтобы это понял умный двенадцатилетний ребенок, то пусть запрется у себя в лаборатории и хорошенько подумает, в чем же состоит суть его работы.

Мне хватило мудрости так никогда и не повзрослеть и при этом заставить окружающих поверить, что повзрослела.

Главным ограничением в моей карьере всегда был пол. Женщины, особенно в науке, не очень ценились, и результаты их исследований тоже по-настоящему не ценились. Папа мне как-то сказал, что я могла бы добиться большего в работе и в науке, будь я мужчиной... Он, не очень-то верил в меня, но от этого я люблю его не меньше.

Мы постоянно сталкиваемся с блестящими возможностями и отвергаем их как неразрешимые проблемы.

Не сомневайтесь в том, что небольшая группа мыслящих людей, активных граждан, способна изменить мир. Более того, только так всегда и было.

Когда я осознала, что преуспела, я почувствовала свободу.

Рано или поздно я умру, но я никогда не «удалюсь на покой».

Образование воспитало во мне уверенность, что единственное, что имеет смысл делать, — это расширять точную информацию о мире.

Детей нужно учить «как» думать, учить самому процессу, а не тому, «что» они должны думать.

Помогать другому человеку во время трудного периода,– это тот поступок, с которого и начинается цивилизация.

По-прежнему открытым остается вопрос: поведение, в основе которого страх перед божественным наказанием, — это нравственность или просто трусость?

Если общество кормит своих детей сказками об удачливых разбойниках, оно вправе ожидать, что они будут верить, будто насилие всегда вознаграждается.

Бывает, что временно приходится принимать меньшее зло, но никогда не надо называть вынужденное зло добром.

Жизнь в XX веке напоминает прыжок с парашютом: с самого начала надо все сделать правильно.